Точка зрения

Есть ли жизнь без исправника?

Этнограф Владимир Богораз-Тан в конце XIX века во время своих путешествий встретил на Нижней Колыме русского юношу Алексея Казанова, который хотел стать… чукчей. Он даже пришёл к исправнику с просьбой, чтобы тот помог ему написать прошение на царское имя.

Казанов занимался оленеводством, кочевал по тундре с оленями, как и чукчи. Но был, к несчастью, русским мещанином, а потому входил в одно из мелких обществ в Нижне-Колымске, которое обязано было платить сборы, подати, реквизиции. Временами Алексея ловили в тундре и держали, пока не заплатит...

Ещё тяжелее было положение инородцев – юкагиров, ненцев, чуванцев, коряков. Голод у них случался регулярно, как времена года. Плюс неизбежный произвол и воровство чиновников, которые пускались во все тяжкие – дальше ссылать некуда.

Но и чиновники с самыми честными намерениями приносили большие беды, когда хотели облагодетельствовать подданных. Один такой неутомимый реформатор собрал летом, когда каждая пара рук на вес золота, мужиков выпаривать соль из морской воды – в местах, где нет леса. Другой исправник запретил лов икряной рыбы, хотя лишь такая идёт в реки на нерест и составляет основную пищу туземцев.  Третий распорядился уничтожить ездовых собак, чтобы не тратить корм…

Так что неудивительно, что среди юкагиров случался каннибализм. Конечно, в голод государство раздавало муку из казённых магазинов, но из-за воровства её часто не хватало…

А вот чукчам такой помощи не полагалось. Но они даже не подозревали, какого счастья лишились. Наоборот, в дни жесточайшего голода они раздавали голодным юкагирам сотни оленей бесплатно, спасая их от смерти.

Особенное положение их заключалось в том, что они были единственным народом Севера, который так и не покорился империи, – чукчи не могли понять, почему должны кому-то что-то платить. Полтора века, с первой встречи с казаками в 1638 году, шли Чукотские войны. В 1727 году правительство направило на Чукотку карательный отряд казачьего головы Афанасия Шестакова и капитана Тобольского драгунского полка Дмитрия Павлуцкого – 400 человек плюс вспомогательное войско из юкагиров и коряков. «Побивали без разбору». Чукчи несли страшные потери – ведь у них были в основном каменные и костяные орудия, а пули пробивали их кожаные доспехи навылет. Оружейный залп косил их рядами.

Но, казалось, от поражения к поражению только крепла жажда свободы. Чукчи освоили партизанскую тактику, устраивали набеги на «предателей», подневольных  юкагиров и коряков. Все мальчики с детства мечтали стать воинами, тренируясь в беге, стрельбе, борьбе. В приморских посёлках появились «стадионы» – круги для бега с тяжёлыми камнями. По внутреннему бежали дети, по среднему – старики, по внешнему – юноши… «Чукчи – нация жесточайшая и воинственнейшая, враждебная русским. Они убивают себя, попав в плен», – писали просвещённые завоеватели.

А ещё одним из секретов их стойкости было то, что у них не было начальников – ни вождей, ни старейшин, ни князьков. Не с кем было договариваться, некого было подкупать, не у кого было брать заложников.

…В одном из сражений чукчи разгромили отряд Шестакова, а потом пришла очередь и Павлуцкого. Были взяты знамена и даже пушка. Несколько новых экспедиций выступили с уже откровенным приказом «военною оружейною рукою наступить, искоренить вовсе». Но чукчи уже научились воевать …

«В разсуждении лехкомысленного и зверского их состояния, також и крайней неспособности положения мест, где они жительство имеют, никакой России надобности и пользы нет и в подданство их приводить нужды не было», – повелела, наконец, Екатерина Вторая. Анадырский острог был ликвидирован.  Чукчи остались без начальников – исправника, губернатора, чиновников… Чтобы обозначить номинальную зависимость туземцев, был принят закон: «Чукчи платят ясак, количеством и качеством какой сами пожелают». Плательщикам полагались дорогие подарки от казны. Но большинство на это не купилось.

…Жизнь на Севере тяжела и полна невзгод. Чукчи умирали от эпидемий кори и оспы, случался и голод, были среди них богатые и бедные. Жили сами по себе, без присмотра начальства, без госкультуры, которую внедряли среди «дикарей» – в 1842 году, например, голодающие юкагиры по высочайшему приказу «добровольно» собрали полтора рубля на памятник Глинке в Смоленске. Ныне этих некогда многочисленных насельников Сибири, подвергшихся заботе, почти не осталось…

Алексей Казанов, пишет Богораз-Тан, не смог добиться своего – империя его не отпустила. И тогда он женился на чукчанке, отказавшись венчаться в церкви – чтобы детей не записали русскими. Он полагал, что избавляет своё потомство от рабства…

Александр Белокуров

Седьмой день