Точка зрения

Крапивное семя

Ехал мимо на воды богдыхан китайский, завернул к царю Капитону погостить. А при нём две зверушки непонятные – Чиня и Мартын. Вроде обезьянок – маленькие, мохнатые, но без хвостов. Ходят преважно в сюртучках и штанишках и бормочут себе: «Душой божьи, телом государевы!»

Очень понравились они Марфе Петровне. Подошла, погладила Чиню. А тот расшаркался, на колено пал, ручку целует и преумильно лепечет: «Merci beaucoup! Ваш навеки, madame!» Все так и прыснули, а Капитон Иваныч так хохотал, что жбан с пивом лопнул. Стали богдыхана упрашивать, чтобы продал Чиню. А тот ни в какую – самому, мол, нужен. Однако уломали за шубу соболью и каменья дорогие. Напоследок богдыхан запустил Чине палец за щеку и вынул перстень Марфы Петровны. Предупредил: «Зело вороватые сии существа!» А на вопрос, чем кормить, ответил кратко: «Ничем! Большие беды будут, если покормите!»

Чиня во дворце устроился. Пошили ему костюмчик шевиотовый, побрили. Ходит он по палатам и строжится над Барсиком: «Грозно, страшно, а без царя нельзя». И брови сурово так насупит… Раз Капитон Иваныч взял Чиню в думу Боярскую, чтоб не скучно было. Как обычно, стали бояре ворчать: дескать, народ недоволен, что дороги плохие, овёс дорог, сукно гнилое. На царя Капитона, значит, намекают: мол, запустил царство. Тут Чиня выскочил, шапку оземь: «Ни солнышку на всех не угреть, ни царю на всех не угодить! Не князь грешит, а думцы наводят!» И грозно очами сверкнул. Боярам и крыть нечем…

С тех пор полюбил Капитон Иваныч Чиню всей душой. Стал посылать в собрания разные. И для солидности Чиновником велел величать. Надо с купцами встретиться, объяснить им новые налоги – Чиню посылает. Двойная польза от него: внушит, что «без Бога свет не стоит, без царя земля не нравится», да ещё и цепку золотую с купчины какого стащит…

А уж Марфа Петровна как мимишкой довольна! И клубок-то он у Барсика отберёт, и духами фряжскими восхитится, и бантик нежно поправит. От Капитон Иваныча разве такого дождёшься?! Вот и не удержалась царица, дала однажды Чине попробовать печеньице, собственноручно состряпанное по модному рецепту. Забыла богдыханово предупреждение! Утром слуги в крик: пришли будить Чиню, а в кроватке – ёксель-моксель! – четыре чини вместо одного. Один в один, только ужасно голодные – сразу побежали на кухню и всё слопали. И снова расплодились…

Капитон Иваныч сначала обрадовался: дел невпроворот, везде помощники верные нужны. Ляпляндия – вперёд! Создал комиссию по модернизации инноваций, комитет по продвижению наук, фонд поддержки всяческих инициатив, ассоциацию развития ремёсел и искусств, корпорацию по освоению Луны, центр сельского хозяйства... В каждой – свой чиновник порядки наводит. Само собой, с воровством природным пришлось сражаться – образовали из чиней 52 комиссии и 135 комитетов. И все работают, отчитываются!

…Когда мимишек стало полтора миллиона, задумался царь. Потому как оголодал – последнюю картофелину в мундирах новорожденный чиня из-под руки увёл. Сожрал со шкуркой, облизнулся, собака: «Царь без слуг – как без рук!» – и принялся за голенище. На живом царе! И понял Капитон Иваныч, что эти забавные, верные и вороватые существа – увы! – не могут ни пахать, ни косить, ни печь, ни ковать. Не учёные они, не архитекторы, не художники. И много других «не».

Одно слово: крапивное семя – легко завести, да трудно вывести… Новые комиссии нужны, решил царь, – по сокращению численности, оптимизации количества, укрупнению и минимизации. Средств на это жалеть не надо: пусть чини сами себе укорот делают…

Александр Белокуров

Седьмой день