Точка зрения

О чём рассказали «пчёлки»

Любительский, в меру неуклюжий танец оренбургских школьниц «Пчёлки и Винни-Пух» стараниями борцов за нравственность обрёл немыслимую популярность – сотни тысяч просмотров в день. Православный активист Алексей Лобов, ставший известным благодаря запрету в Новосибирске вагнеровского «Тангейзера», с глубоким омерзением внимательно посмотрел ролик, возбудился и ударил во все колокола: «В этом танце невербально сформулирован и очень точно передан смысл. Его очень сложно передать словами, тем более – цензурными. Это то, что сегодня мы называем животным началом человека».

Ну, а Следственный комитет, разбуженный набатом, в свою очередь, усмотрел в танце «признаки состава преступления по ст. 293 («Халатность») и ст. 135 («Развратные действия») УК РФ»… Между тем, общественность настроена весьма саркастически. Следственному комитету, к примеру, рекомендуют заняться растущей смертностью в больницах, а «для православного активиста Алексея Лобова – дать ему бесплатный билет в какой-нибудь Амстердам на улицу Красных фонарей – после беседы со следователем, пусть человек расслабится, а то своей борьбой против животного начала он уже слегка всех достал» («Агентство русской информации»). Дело в том, что все мы неразлучны со своим «животным началом». Даже господин Лобов никуда от него не делся.

У всей нашей социальной организации, включая моральные начала, глубокие «животные» корни. Стоит, например, задуматься, почему власть идёт рука об руку с сексом (потомки Чингисхана, например, исчисляются в Азии десятками миллионов) и в то же время все диктаторы – ярые борцы за нравственность народа. Наука этология отсылает нас за ответами к социальной организации обезьяньего стада. Которая базируется, в свою очередь, на генетически обусловленных, то есть на самых глубинных и прочных «животных началах». Как говорится, можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки…

Так вот, во главе обезьяньей стаи стоит самый сильный и агрессивный самец. Ему принадлежит лучший кусок и все самки. Он очень внимательно следит за этим и очень нервничает, если члены стаи украдкой что-то жуют или пытаются заняться сексом. Вожак рассматривает это как покушение на место лидера и наказывает провинившихся с максимальной жестокостью. Ему нелегко приходится: спит вполглаза, ест быстро и жадно, всегда готов вздуть наглеца. Неудивительно, что когда стая увеличивается, на помощь бедолаге приходят «шестёрки» – субдоминантные самцы. Они добровольно следят за порядком, отбирают у других и приносят вожаку лакомые кусочки, ревностно наблюдают за «нравственностью» самок. Их ненавидят. Так же, как в наши дни всякое правительство. И есть за что: они сыты, при этом не отвечая за стадо, и лицемерны – итоги их борьбы за нравственность выражаются в том, что примерно 17 процентов детишек в стае несут их гены. Естественно, во время «этого» они прячутся от глаз вожака и, наверняка, испытывают страх и чувство вины. Не это ли позже назвали стыдливостью?!

Конечно, за миллионы лет социальная организация обезьяньего стада и его «нравственность» сильно трансформировались. Но власть по-прежнему безотчётно пытается контролировать сексуальные проявления подчинённых. Иногда это принимает гротескные формы. Вспомним скандал «Клинтон – Левинская». «Развращённая» Америка ополчилась на своего президента, потому что он получил удовольствие в Оральном кабинете! Не странно ли?! На мой взгляд, ничего странного: публика искренне прониклась верой в то, что власть принадлежит народу Америки. А хозяин не терпит сексуальной развязности слуг…

Естественно, нынешние диктаторы физически не могут «нагнуть» миллионы. Их активность нередко принимает сублимированные формы. В частности, она выражается в продолжительности речей, которым вынуждены внимать подчинённые. В 1986 году Фидель Кастро на III съезде Коммунистической партии Кубы проговорил 7 часов 10 минут. При этом законы мироздания он кубинским коммунистам не открыл. Для сравнения, инаугурационная речь больного демократа Бориса Ельцина в 1996 году состояла из 33 слов, шесть из которых были союзом «и». Ну а Сальвадор Дали, человек свободный и не претендующий на власть, когда ему предоставили слово на одном из собраний, выразился предельно ясно: «Буду краток: я кончил».

По сути, если разобраться, многие длиннейшие речи правителей можно свести к констатации этого скромного факта…

Александр Белокуров

Седьмой день