Точка зрения

Через мост задом наперёд

В Бирме (теперь Мьянма) принято менять имена по мере взросления. Поэтому ничем не примечательный Шу Маун (Зеница Ока для родителей), возглавив одно из подразделений Армии независимости Бирмы, сменил имя и стал именоваться У Не Вин – «Господин Бриллиант, подобный солнцу». Он считал, что новое имя вдохновит революционных борцов.

Так оно и было. Бирма освободилась от японцев и британцев. Господин Бриллиант стал главнокомандующим, потом премьер-министром, а в результате военного переворота – председателем Революционного совета. И опубликовал декларацию «Бирманский путь к социализму», провозгласив построение оного на основе национализма, марксизма и буддизма.

У Не Вин заявил о национализации всех торговых и промышленных предприятий и введении запрета на создание новых: «Мошеннические методы, жажда наживы, стремление к легкой жизни, паразитизм, увиливание от работы и эгоизм должны быть уничтожены». Передовикам производства взамен материальной выгоды предложили звание Героя труда.

Замена оказалась так себе, и революционный бирманский народ предпочёл не переутруждаться. То есть внешне было всё в порядке: земля распределена между безземельными крестьянами, работают машинно-прокатные станции, создаются кооперативы, как на дрожжах растут ряды единственной партии. Но производство риса неуклонно падает... Бирма стала одной из беднейших стран мира. Замаячил призрак голода…

В ход пошёл буддизм. Была введена система рационирования, то есть ограничения в питании по образцу выдающихся представителей монашества – для здоровья и духовного просветления. Не желающий духовно и физически светиться народ, по-прежнему активно вступая в ряды партии, организовал параллельную экономику – черный рынок. Соответственно появились новые бирманцы, спекулянты. Товарищ Бриллиант отвечал на вылазки не желающего худеть врага периодическим изъятием из обращения крупных купюр – без всякого возмещения пострадавшим.

Одно из них привело к восстанию «8888». Оно произошло 8 августа 1988 года. У Не Вин в этот раз распорядился не принимать купюры в 100, 75, 35 и 25 кьятов, а взамен выпустил банкноты в 90 и 45 кьятов. Как объяснил товарищ Бриллиант, они делятся на 9 – счастливое в буддизме число, а потому непременно приведут к процветанию страны.

Тут-то народ и припомнил некоторые странности в поведении вождя. Ещё будучи командиром отряда в борьбе с англичанами, он потратил японскую военную помощь на строительство астрологической обсерватории. А ещё ходил через мосты задом наперед – чтобы отогнать злых духов, купался в крови дельфинов – желал прожить до 90 лет... Да и купюры в 75, 35 и 25 кьятов он ввел тремя годами раньше только потому, что считал эти цифры счастливыми лично для себя…

Расстрелы восставших ничего не дали. Народ ожесточился, в ход пошли отравленные дротики, мечи, коктейли Молотова, мотоциклетные спицы... У Не Вин вынужден был уйти в тень «серым кардиналом». В конце концов, разлука с идеями бирманского социализма пошла ему на пользу – он стал одним из самых богатых людей Бирмы…

«Суеверный дурак», – возможно, подумает читатель. И будет, конечно, прав. Цифра «четыре» – вот по-настоящему счастливое число! Банк России считает: как только уровень инфляции достигнет 4 процентов, экономика пустится вскачь. Почему именно четыре процента помогут России?

Потому что по мосту надо ходить задом наперед. Эльвира Набиуллина, как и господин Бриллиант, верит: сначала надо наладить правильное денежное обращение – диким образом изымая «несчастливые» купюры или цивилизованно сжимая денежную массу до «счастливых» четырех процентов инфляции. А потом уже и экономика подстроится нужным образом…

Кстати, а может, при таком-то прогрессивном способе передвижения вообще не нужны ни мосты, ни экономика?

Александр Белокуров

Седьмой день