«Бывало трудно мне. Другим бывало, кажется, трудней…»

 

Сегодня заслуженному строителю РСФСР новокузнечанину Александру Ивановичу Панкратову исполняется 85 лет. Великая Отечественная война пришлась на его детские и юношеские годы. И в преддверии 69-й годовщины Победы, он вспоминает перипетии своей жизни в то сложное для страны и каждой советской семьи время.

Александр Иванович Панкратову родом из Орловской области. Там, в деревне Алёновка, жил его дед Яков, в семье которого было семь сыновей и восемь дочерей. Под одной крышей долго ютились и уже женатые сыновья со своими женами и детьми. Обедать за стол садились по очереди: сначала дети, потом мужики, последними женщины. Только в 1939 году дед распустил всех после пожара, во время которого сгорел отчий дом. Отец Александра, Иван Яковлевич, из Алёновки со своей семьей уехал на четыре года раньше этого происшествия, в 1935 году. Вчетвером (в семье кроме Александра к тому времени была и сестра Надя) отправились в Донбасс. Отец устроился на военный завод в Донецке. В 1937 году в семье Панкратовых родился ещё один сын – Женька.

В 1941 году Александру Ивановичу, который был с 1929 года рождения, исполнилось 12 лет, и он успел окончить с отличием только четыре класса школы. За десять дней до начала Великой Отечественной войны семья осиротела: 10 июня в родах умерла мать. Сестру Надежду бабушка с дедушкой забрали в Орловскую область, сыновья остались с отцом в Донецке. К октябрю стало ясно, что оборону не удержать, немец рвался к городу. Отцу Александра была поставлена задача загрузить последний эшелон с оборудованием, а оставшееся уничтожить и отправляться в тыл. 14 октября немцы прорвали оборону и оказались в 35 километрах от Донецка, в Красноармейске. Эвакуировались спешно.

– Нас ночью буквально побросали на платформы, и поезд помчался в глубь России, – вспоминает Александр Иванович. – Возили чуть ли не месяц. Откатимся, где потише, состав останавливают и отправляют на запасный путь. Паровоз отцепляют, и – на передовую: техники не хватало. Как только немец подступал, находили паровозик и везли нас дальше в тыл. Трижды попадали под бомбёжку. Но к концу ноября всё-таки добрались до Нижнего Тагила. Отец пошёл работать начальником минометного отдела на военный завод. Брата отдали в круглосуточный детский сад. А я дважды пытался убежать на фронт. Первый раз поймали почти сразу, вернули отцу. Во второй подготовился основательнее, взял кое-какой провизии и в начале августа рванул на передовую. Дошёл почти до линии фронта, уже была слышна канонада. Но меня вновь перехватили, так как я потерял сознание: за месяц пути подъел всё и уже несколько дней голодал… Снова доставили в Нижний Тагил, а я так исхудал – одни кости остались. При военном заводе был профилакторий, где жили ребятишки из Ленинграда (Нижний Тагил тогда принял очень много блокадных детей). Вот меня и отправили туда на восстановление.

Без слёз и сегодня не может вспоминать Александр Иванович того, что насмотрелся там: он и сам был худощав, а дети блокадного Ленинграда против него – скелеты ходячие. А некоторые, наоборот, раздутые, так что кожа травмировалась от легкого прикосновения и из разрывов жидкость начинала сочиться. Ребятишки, большие и совсем маленькие, боролись за жизнь. Кто-то медленно шёл на поправку, часть умирали, так и не справившись с кахексией.

В 13 с половиной лет он пошёл работать на завод к отцу, стал делать мины, артиллерийские снаряды калибром поменьше, большие поднять не мог. Трудились много: смена для старших была 12 часов, а для тех, кому не было 16 лет, – восемь. Порой они оставались и работали по 12 часов, а то и сутками. От усталости и недоедания часто из носа текла кровь.

– В 1944 году отец решил самовольно идти на фронт, – рассказывает Александр, – а я с братом – пробираться в Алёновку к бабушке и дедушке, на освобождённые территории. Написал заявление на заводе, так, мол, и так, прошу уволить: еду с маленьким братом на родину. А меня не отпускают. Нет, думаю, нам здесь с Женькой без отца смерть придёт. Получил карточки за май, продал, купил фальшивый пропуск, билет в направлении Орла, и поехали. В поезде кругом одни женщины и дети. Под Пермью идёт патруль – два милиционера, проверка документов. Взяли мой билет, просят паспорт, а я у меня его нет, мне же только 15 лет. Ну и стали нас с Женькой снимать с поезда. Но тут все женщины как коршуны бросились на нашу защиту, окружили, не отдают нас, в драку буквально кидаются, мол, чего к детям привязались. Кинули мне тогда милиционеры через их головы пропуск и билет и говорят: «Езжай, коли сумеешь!»

На первой же станции мы с братом с пассажирского поезда слезли. Договорился с машинистом товарняка, который шёл в этом же направлении: как только прозвучит сигнал к отправке, мы с братом на платформу будем заскакивать, а на станции сразу слезать, чтобы нас патруль не забрал. Люди мне всегда хорошие попадались. Так с горем пополам и добрались до родного дома. Приехали голодные! Запасы закончились, а по билету в день на станции можно было получить 100 граммов хлеба и тарелку супу. Этим я и кормил брата: ему ведь всего семь лет было. Сам неделю почти ничего не ел. Бабушка, когда меня тощего увидела, в обморок упала. Две недели отлеживался, ел, выходил по стеночке из дома и ложился во дворе на расстеленное одеяло. А вокруг деревенские ребятишки соберутся, они против меня мордатенькие, – и рассматривают. Поднялся на ноги, пошёл в колхоз работать. С женщинами на полях землю копал, картошку, помидоры сажал, прополкой занимался, помощником тракториста был. Отец, самовольно ушедший с завода, получил семь лет лагерей с заменой штраф-батальоном. В одном из первых боёв был ранен, и как нам было сообщено в письме, «кровью смыл позорное пятно перед Родиной». Затем снова воевал, уже в обычных войсках, в феврале 1945 года был очень тяжело ранен и лежал в госпитале до октября 1945 года. Вернулся домой лишь к декабрю.

1 октября 1944 года Александр поехал в Орёл, поступать в ФЗО. Семь километров от деревни до ближайшей железнодорожной станции шёл пешком, а там на товарном поезде добрался до Орла, который был в 40 км от Алёновки. Стал учиться: по четыре часа – на кладку кирпича и теорию, один час военной подготовки. Вскоре стал Александр Иванович одним из лучших учеников ФЗО, забыл уже было и про Нижний Тагил, и про военный завод. И вот однажды, в декабре 1944 года, подходит к нему милиционер и спрашивает сурово: «А ты такого Панкратова не знаешь?», а у самого его фотография. «Это я!» – признался Александр. Пошли в кабинет к директору ФЗО разбираться. Увидела директор представителя власти, а он её: обнялись, расплакались. Оказалось, что вместе в начале войны они были в партизанском отряде, думали, что погибли. А тут такая неожиданная встреча.

– Выслушали меня внимательно, – добавляет Александр Иванович, – и повели к прокурору. Оказалось, что она тоже с ними воевала. Заполнили протокол, я под запись всё до мелочей рассказал, как и почему с завода ушёл, как с братом добирались до бабушки. На середине моего рассказа слышу: кто-то хлюпает. Повернулся, а это девушка, которая протокол вела, слезы украдкой вытирает. Прокурор закурила и говорит: «Ещё чего не хватало: прошёл все, сам пошёл на завод, сам писал заявление, брата спас от голодной смерти. За что же в тюрьму? Иди! Разберемся!» Больше меня не тревожили.

8 мая 1945 года Александру Панкратову исполнилось 16 лет. В этот день был подписан акт о капитуляции Германии. 9 мая он праздновал и победу, и день своего рождения. В честь совершеннолетия даже в первый раз попробовал немножко спирта: всё-таки, считай, уже стал взрослым, получил паспорт.

После окончания ФЗО ему предложили отправиться в Восточную Пруссию в город Рагнит (сейчас Неман), восстанавливать целлюлозно-бумажный комбинат. Так началась его мирная жизнь…

До 1950 года работал в Калининградской области, пока его не призвали в армию. Отслужив, забрал жену и перебрался в Новосибирск, где прожили десять лет. А в 1960-м приехали в Новокузнецк, Александр Иванович устроился в СУ-11 треста «Кузнецкпромстрой», где и проработал до 1997 года. Оттуда и ушёл на заслуженный отдых в возрасте 68 лет. Неоднократно был отмечен федеральными и областными наградами. Среди них особенно нашему герою дорог знак «Наставник молодёжи». Ему, бригадиру комсомольско-молодежной бригады, в Кузбассе он был вручен одному из первых. Потом были и другие звания: заслуженный строитель, лауреат премии Кузбасса, персональный пенсионер… Да и грамот за годы работы скопилось немало – целый чемодан. После выхода на пенсию Александр Иванович принимал активное участие в работе Заводского совета ветеранов, был членом президиума. И до сих пор занимается патриотическим воспитанием. Вот и в этом году запланирован классный с тремя четвертыми классами в школе, где учиться внучка София. Встретятся старые да малые, одни расскажут о своём трудном детстве, другие послушают…

Алёна Незванова

Кузнецкий пенсионер