Истории

«Любовью можно изменить всё»

 

Дорога от Новокузнецка к селу Безруково идет вдоль Томи, широкой и неспешной. Вот за поворотом появляются купола храма. Свято-Пантелеимонов мужской монастырь*, ворота которого открыты днем и ночью, появился здесь, можно сказать, совсем недавно: в 2007 году. Настоятель обители, игумен Пимен встречает нас улыбкой, как хороших друзей. Хотя беседа не обещает быть простой. В канун Пасхи мы говорим о самом важном: Боге, вере и людях, через которых приходит в этот мир свет.

 – Отец Пимен, выбрать путь священника, принять монашеский постриг – решения, меняющие жизнь полностью… Что стало их основой?

– Я из обычной рабочей семьи: в Прокопьевске таких много. Родители трудились на шахте, а моим воспитанием занималась бабушка Анна. Она была неграмотным, но очень религиозным, воспитанным в православной вере, человеком. И моя вера была заложена именно ею. Как это происходит? Обычно, когда молодые супруги женятся, у них нет, прежде всего, опыта, знаний в сфере воспитания, и, конечно, часто возникают ошибки в общении с подрастающими детьми, особенно по принципу: «Будь таким, как я хочу». А старшее поколение, с его глубоким жизненным опытом, основывает воспитание на безусловной любви и принятии. Наши бабушки и дедушки любят нас такими, какие мы есть, ничего не требуя взамен. Такая любовь и может стать почвой, на которой взращивается вера. 

Когда бабушка скончалась, мне было тринадцать лет… И с тех пор я самостоятельно начал ходить в храм. Но решение стать священником пришло много позже. К 1994 году, когда в Новокузнецке открылось духовное православное училище, получил профессию повара, трудился по специальности. И узнав о появлении в нашем городе такого образовательного учреждения, сразу понял: нужно поступать. Пришел, помню, к нашему директору и принялся объяснять, что хочу стать священником, а тот, поначалу не желавший даже и слышать о моем увольнении, произнес: «Ну, с Богом я спорить не буду…». 

Не случилось в моей жизни какого-то внешнего толчка, было внутреннее стремление. Я просто сердцем услышал, где мой путь. Ведь Господь приводит нас к Себе по-разному, но каждого – в свое время. И кого Он предувидел, того и предуставил. Как сказано в Откровении Иоанна Богослова: «Се, стою у двери сердца каждого из вас и стучу: и кто отворит сердце свое, к тому войду, и буду пребывать с ним».

Дальнейшие мои шаги тоже были вполне осознанными. Кроме того, у студентов духовного училища или семинарии всегда есть выбор, и можно по окончании учебы остаться в миру, обзавестись семьей. Но и в монашескую обитель меня привел путь моего сердца, по которому я шел, вверив себя Господу.

– А когда люди всерьез начинают задумываться о Боге?

– Думаю, когда начинают взрослеть. Но не по паспорту, а душой. А происходит это обычно в трудные для человека времена, например, когда мы сталкиваемся с уходом из жизни родных и близких. Покидают нас и друзья, а новые с годами появляются очень редко. Но всё это не должно повергать нас в отчаяние, нужно осознать и понять, что мы – путники на этой земле, и свой путь нужно пройти достойно.

Еще я думаю, что молодость, в силу своей избыточной энергии, порой не позволяет задуматься о Боге, а приходят года – приходит и рассуждение. Потому в храмах и стоят по большей части взрослые люди. И глядя на многих из них, состоявшихся, успешных, можно задаться вопросом: а чего тебе в жизни не хватает, что ты пришел в церковь? И вспоминаешь притчу из Священного Писания: «У одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь восхищу душу твою; и кому же останется богатство твое?»

И вот, когда человек взрослеет, начинает осознавать, что главное богатство – это не деньги на счетах, не квартиры и машины, а благополучие его семьи. Вот истинная ценность человеческого бытия. А главная ценность самого человека – его бессмертная душа, о которой нужно заботиться. Как ты проживешь свою жизнь? Оставишь ли след в человеческих сердцах? Будут ли тебя потом вспоминать добрым словом? А если мы станем жить лишь в свое удовольствие, какой пустой окажется эта жизнь, в которой мы никому не послужили и не принесли ничего светлого…

– Вам встречались люди, которые живут так, будто у них нет никакой души? То есть, настолько они ожесточены…

– Встречались. Слава Богу, редко. И жизнь таких людей была очень трагической. Но, понимаете, даже когда сталкиваешься с самым закоренелым преступником, видишь, что и он страдает из-за своих ошибок. Я знал человека, который в пьяной ссоре убил своего друга и отсидел за это семь лет. Он разрушил и свою семью, потому что жена ушла, не дождавшись, и семейное благополучие убитого друга, оставив его супругу вдовой. Прошло еще семь лет, после тюрьмы, и когда я встретил его, он всё ещё продолжал горевать о случившемся. Я, говорит, не могу себе этого простить. То есть человек осознал непоправимое. Да, ему пришлось пройти путь скорби, но и этот путь может вести к спасению, потому что любовь Божия не знает пределов. Ожесточение всегда идет от гордыни. Но если человек переступит через нее, обретет смирение и откроет в покаянии сердце Спасителю, к нему придет чудо духовного исцеления.

– Но бывает, сердце человека наполнено болью и отчаянием. Что такое – безысходность, и можно ли бороться с нею и победить?

– Безысходность – это когда человек стоит на кладбище перед холмом сырой земли, который начинает покрываться инеем... А всё остальное – трудности, которые нужно учиться преодолевать. И не так важно, с чем они связаны: с финансами, работой или здоровьем. Помню, в молодости, у меня был знакомый. Мне было двадцать, а ему – сорок два. И вот у него обнаружили онкологическое заболевание, причем поздно, лечению оно уже не поддавалось. А у него молодая жена, ребенок… И он впал в страшную озлобленность: проклинал родных, сквернословил, кричал. Его жена пришла ко мне в скорби и отчаянии, и я предложил поехать к нему, побеседовать, если он согласится. И съездил, и мы поговорили. Хорошо поговорили. Я научил его простым молитвам, из-за мучительных болей и они ему давались с трудом. После этого прошло несколько недель, и супруга больного снова приехала ко мне, благодаря и радуясь, что ее муж обрел успокоение. Теперь он не только перестал проклинать близких, а просил у них прощения, был умиротворен и светел. Этот человек ушел из жизни действительно христианином, он осознал, что ни жена, ни дочь не виноваты в том, что с ним произошло.

Как священнику, мне нередко приходится сталкиваться со смертью. И, конечно, очень жаль, когда умирают люди, особенно молодые, дети… Человеческий путь заканчивается, может, он был и короткий, но я часто задумываюсь о тех, кто остается. По сути, мы все эгоисты. Когда уходит из жизни кто-то из дорогих нам людей, мы же не думаем об умершем: каково его душе сейчас? Куда он идёт? Мы плачем о себе, «как же я сейчас буду жить». И хорошо бы это понимать, просто осознавая свои истинные чувства. А еще помнить, что «мы в ответе за тех, кого приручили». Я всегда эту цитату переношу на людей. Для меня ее смысл в том, что нужно заботиться о себе так, чтобы не причинять близким боль. Когда ты лихачишь на мотоцикле, снегоходе или любым другим способом подвергаешь себя неоправданному риску, думаешь ли о том, каково будет родным, если в результате твоего безрассудства они тебя потеряют…

– В нашей повседневной жизни довольно много страха. Мы боимся безденежья, эпидемий, внезапных каких-то катастроф непредвиденных. А чего действительно стоит бояться?

– Верно, мы очень часто живем в ожидании всяких неприятностей. Но человек никогда не должен терять веры. Посмотрите на наших бабушек и дедушек, родившихся в начале прошлого века – сколько всего им пришлось пережить: и коллективизацию, и голод, и Великую Отечественную, и восстановление страны после нее… У них почти ни у кого нет такого страха перед жизнью, как у нас, подобных бед не знавших. Да, с нами может случиться всё что угодно: не вирус, так сосулька с крыши на голову упадет, или еще что-то. Но мы должны вручить себя Богу, который, как мудрый садовник в саду, снимает каждый плод в свое время. Господь забирает душу человеческую в тот момент, который считает самым подходящим. Даже на яблоне все плоды не созревают одновременно: одни – раньше, другие – позже. Так и люди. И каждого Бог забирает в тот миг, когда душа готова, или, возможно, когда пытается уберечь ее от чего-то худшего.

А все наши трудности – то горнило испытаний, которое мы должны пройти, чтобы очиститься. 

Чего действительно стоит бояться – так это отвернуться от Бога. Он от нас никогда не отворачивается, мы сами Его покидаем своими мыслями, поступками. Бывает, вот мы пришли в храм, покаялись, исповедовались, причастились, и чувствуем на душе умиротворение и покой. Проходит несколько часов, и уже к сердцу подбирается сосущая пустота: это благодать от нас отступила? Нет, не она нас покинула, а мы ее потеряли, потому что, выйдя из храма, тут же кого-то осудили, над кем-то насмеялись, а увидев согрешающего брата, превознеслись и не протянули ему руку помощи, не помолились за него. Мы делаем шаг от Бога, и благодать уходит.

Не всегда мы правильно понимаем, чего нужно бояться, а чего – нет. Ведь и само понятие «страх Божий» о том, что по-настоящему страшно только одно – отойти от Господа. Мы не должны бояться Бога оттого, что Он осудит и накажет нас, ведь в Евангелии от Матфея сказано: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будет отмеряно». То есть как мы поступаем с ближними, так и Господь с нами поступит. А если мы учимся прощать, терпеть, уступать, разве Бог не простит нас? Есть такая история: один юноша пришел в монастырь, но никак не получалось у него устав соблюдать. Ни особо молиться, ни поститься, ни как следует трудиться он не мог. И вот стоял он как-то во время службы, а еще игумен его перед этим отругал, и думал, а не уйти ли мне из обители, раз уж такой я никчемный? И услышал эти слова: «не судите да не судимы будете». И юноша задумался: трудиться я где-то ленюсь, молиться и поститься как положено не в силах, но хотя бы эту заповедь буду стремиться исполнять. С того времени он никогда никого не осуждал. И когда пришло ему время покидать этот мир, братия сошлись у его одра и увидели, что лежит он довольный. Удивились они. Брат, говорят, что же ты так радуешься, ведь ты особо не заботился о спасении, разве не боишься ты, что Бог тебя осудит?

И ответил тот: «О, братья мои, я всегда понимал и осознавал, что живу недостойно, но никого не осуждал во все дни жизни своей. И сегодня Господь призвал ангела, который возвестил мне: «Ты никого не судил, исполнив Закон Божий, и Бог тебя не осудит». И с этими словами сей брат скончался…

– В монастырь люди приходят спасаться?

– В монастырь приходят люди, желающие уединенного жития. Есть в монастыре братия: священники, монахи, иноки...  Трудники – те, кто работают на послушаниях во славу Божию, добровольно и бескорыстно. Все они приходят целенаправленно. Вот отец Иоанн в двадцать шесть лет принял решение остаться в нашей обители, окончил семинарию и пришел к нам. Схимонах Захарий, сейчас ему семьдесят восемь лет, человек грамотный, образованный. В мирской жизни многие годы был руководителем предприятия, и уже в поздние годы решил остаток жизни посвятить Господу. Был трудником на разных послушаниях, а затем принял монашество и великий ангельский образ – схиму. Понимаете, каждый случай – особенный. Служил у нас очень хороший священник – Александр Ващенко, человек сложной истории. Воспитанник детского дома, где ему многое пришлось претерпеть. В том числе неудачный опыт усыновления, когда его принимали, а затем изымали из семьи надзорные службы, потому что приемные родители не выполняли свои обязанности. Его путь к вере начался с кадетского корпуса, где он начал ходить в храм, позже поступил в Санкт-Петербургскую семинарию,  затем в академию, и после окончания вернулся к нам в обитель, принял постриг, служил священником. А затем Русской Православной Церковью был направлен для несения миссионерской миссии в Таиланд, и три с половиной года несет он службу в этом королевстве, являясь настоятелем храма святых Царственных Страстотерпцев в городе Хуахине.

– Много приходит к вам и людей искалеченных...

– Да, и не только к нам, можно сказать, это общее правило. Церковь – убежище страждущих. Вы когда-нибудь видели в больничном стационаре здоровых пациентов? Человек приходит в церковь с искалеченной душой, в скорби и страданиях ищет убежища. Наш монастырь несет миссию работы с людьми, попавшими в трудную жизненную ситуацию. То есть, кто-то оступился, спился, попал в наркотическую зависимость... Но Господь в Евангелии говорит: «Грядущего ко Мне, не изжену вон». Мы протягиваем руку помощи, а от человека зависит, примет ли он ее. В церковь приходят разные люди, и каждого мы стараемся поддержать, утешить. Но говорит Христос в Евангелии: «Царство небесное нуждою берется». То есть и сам страждущий должен укреплять веру, трудиться над собой. Бывают, конечно, разные ситуации. Порой придут и худые, и тощие, отъедятся, отоспятся, обуешь их, оденешь, а они, как колобок, выкатываются из монастыря, еще и чего-нибудь прихватят с собой. Но, знаете, это как с милостыней. Один просит на нужду, а другой – на бутылку, и не знаешь, кому подать, а кому – отказать. Но когда явно видишь погибельного человека, не смей ему подавать, потому что этим провоцируешь его на грех. А если, обжегшись на одном, станешь отказывать всем – это будет не по-христиански. Так лучше помочь не заслуживающему помощи, чем отказать тому, кто в ней истинно нуждается. 

– А были среди них те, кто действительно спаслись?

– Конечно. И при этом далеко не все остаются в монастыре. Да и мы не ставим такую цель, чтобы человек, исцелившись, непременно продолжил службу в обители. Главное – реабилитировать человека для общества. И бывает, что те, кто ушел, возвращаются...

Однажды приехали двое молодых людей, здоровенные оба такие, плечистые, крепкие. Батюшка, спрашивают, вы нас не узнаете? А я гляжу и не угадываю. Да мы, говорят, три года назад у вас были. И тут вспоминаю... Это были абсолютно иссушенные наркотиками доходяги, на последнем, практически, издыхании. А сейчас как будто другие люди совсем. Да, говорят, ведем трезвый образ жизни, работаем, обрели свои половины, создали семьи,  ребятишек родили.

Разве это не радостно? И даже на фоне того, что кто-то пришел-ушел или поступил плохо. Вот недавно совсем звонит мне человек, по голосу слышно – выпивши, и с обидой упрекает, мол, вы меня десять лет назад не приняли в число братии. А я ему отвечаю: «Брат, десять лет прошло, а ты жизнь не поменял. Может, не зря мы с тобой попрощались?» Бывает, даешь человеку возможность, а он и сам не спасается, да еще и других ведет к соблазну, на дно тянет. Приходится в таких случаях прощаться. Монастырь  не реабилитационный центр, мы не можем кого-то сидеть и караулить, у нас и замков-то нет. Кстати, вот с тем, что двери у нас открыты и днем, и ночью, была такая история. 

Просыпаюсь однажды среди ночи, у кровати парень стоит. Батюшка, просит, мне бы храм открыть.  Ладно, говорю, пойдём, видно, человека прижало. Ну, выпивши маленько, но можем мы его осудить? Нет. Я ему сказал тогда: «Ты уж постарайся в таком виде не приходить. Представь, что идешь к близкому, дорогому человеку. Понравится ему, что ты пьяный пришел? Нет. А к Богу тем более негоже. К Богу нужно идти трезвым».  

Когда меня рукоположили в священники, я служил в Спасо-Преображенском соборе, в Новокузнецке. И была у нас там среди прихожан одна бабушка – Гликерия, покойница, Царствие ей Небесное, очень удивительный человек.  Звали её – баба Луша. Помню, зашел в храм парнишка, и видно, что выпивши. Все на него косятся, а он свечку ставит. Так баба Луша подошла к нему, рядом с подсвечником встала, сама маленькая, сухонькая, и говорит парнишке ласково: «Касатик ты мой, миленький, родненький, хорошо, что пришел в храм Божий. Надо молиться, надо. Без Бога-то жить никак нельзя. Но ты пьяным не ходи больше». А тот отвечает виновато: «Бабушка, я не буду». Тронула она сердце этого парня своей искренней добротой и любовью. Потому что злом зла не искоренишь, а любовью можно изменить всё.

– Как вы считаете, в нынешние времена люди стали больше тянуться к Богу?

– Мне кажется, нельзя обобщать. Да, раньше храмов было меньше, а сейчас у многих – шаговая доступность. Но главное, что мы должны понимать: у каждого человека свой путь к  Богу. И Он касается каждого.

В конце девяностых, когда мы строили храм в Безруково, к нам часто приходила одна бабушка, Клавдией ее звали. Жила она одна, в Междуреченске. Пенсия маленькая, так она по помойкам собирала бутылки, мыла их, сдавала, а вырученные деньги приносила на строительство храма. Тогда я понял, что вера – это подвиг человеческий. И каждый приходит в нее по зову души.

– Что бы вы пожелали нашим читателям накануне Пасхи?

– В преддверии самого главного христианского праздника, Воскресения Христова, я бы прежде всего хотел напомнить слова Иоанна Златоуста: «Придите все, постящиеся и не постящиеся, ибо пир уготован всем». И праздник нашего пира – Господь Иисус Христос, который положил себя на алтарь нашего спасения и своим страданием спас род человеческий. Мы просто должны понять и осознать, что Бог любит всех нас. Вспомним Евангельскую притчу о блудном сыне: когда он возвращался  к отцу, тот вышел на дорогу не случайно. Ведь с того момента, как сын бросил родительский дом, отец постоянно выходил и всматривался старческими глазами в даль в надежде увидеть знакомый, родной силуэт. И, в конце концов, дождался. Так вот, эта притча говорит и о нас. Да, порой мы неправильно поступаем, но Господь наш Иисус Христос как чадолюбивый отец взывает к нам. И в день Пасхи мы должны возликовать о воскресшем Христе, обнять друг друга, пожелать благополучия родным и близким, наполнить сердца миром, любовью и пониманием.

Записала Евгения Истомина

*Религиозная организация «Свято-Пантелеимонов мужской епархиальный монастырь с. Безруково Новокузнецкого района Кемеровской области Новокузнецкой епархии Русской Православной Церкви (Московский патриархат)»