Истории

Украсть идею

История мировой науки и технического прогресса знает немало примеров воровства идей и изобретений. Практика показывает, что часть исследований была скопирована специально, а вот некоторые идеи просто и мирно одновременно приходили в умы учёных разных концов земного шара. Причём как малоизвестных изобретателей, так и крупнейших теоретиков своего времени. Например, известно, что англичанин Исаак Ньютон открыл дифференциальное и интегральное математические исчисления. Но вот знаменитый немецкий ученый и философ Лейбниц оспаривал у Ньютона первенство в этом открытии.

Позже было доказано, что оба великих ума одновременно и совершенно самостоятельно пришли к открытию той области математики. Однако это было намного позже, а при жизни учёные испортили себе немало крови, пикируя друг друга различными нелестными обвинениями. Сегодня, во избежание путаниц и споров, создана целая система установления приоритета научного открытия. Однако история споров вокруг права на первенство в открытии тянется с давних времён. 

Благородство и выгода

Американский президент Бенджамин Франклин к числу всех своих талантов, а был он и писателем, и сатириком, и политологом, и дипломатом, с легкостью мог присовокупить и звание большого ученого своего времени. На счету Франклина десятки открытий, существенно облегчивших жизнь не только его земляков, но и всех жителей земного шара. Например, громоотвод, бифокальные очки и даже гибкий мочевой катетер. Сам ученый никогда ни одно из своих открытий так и не запатентовал по причине, описанной в его автобиографии: «Точно так же, как мы наслаждаемся преимуществами, дарованными нам изобретениями других, мы должны радоваться возможности служить другим тем же самым. Любое наше изобретение должно быть открыто и безвозмездно». На деле же романтиков среди учёных оказалось куда меньше, чем мог полагать Франклин. А если таковые и были, то за их спинами стояли дельцы, рассчитывавшие выгоды каждого изобретения с точностью до копейки и цента.

По некоему стечению обстоятельств именно российские ученые были наиболее обделены правом первенства на свои изобретения. Прежде всего необходимо вспомнить Михаила Ломоносова, открывшего закон сохранения вещества. Несмотря на первенство выдвинутой русским учёным гипотезы, в мировую науку этот закон вошел под именем француза Антуана Лорана Лавуазье, сформулировавшего закон независимо от Ломоносова, но первым опубликовавшего формулировку в авторитетном европейском журнале. Дальше – больше. Исторические перипетии в России на сломе XIX и XX веков де-юре лишили россиян права на собственные изобретения. Одно из громких дел того времени – создание беспроводной радиосвязи нашим земляком Александром Поповым и итальянцем Гульельмо Маркони. Российский инженер впервые продемонстрировал эффект радиопередачи ещё в 1895 году, однако не задумался над незамедлительным получением патента. Необходимую бумагу на повторно «изобретённое» радио в 1897 году получил радиотехник и предприниматель Маркони, признавший за собой создание «беспроводного телеграфирования». Досталась расторопному итальянцу и иная высокая честь – Нобелевская премия 1909 года по физике.

Не досталась Нобелевская премия и изобретателю Евгению Завойскому, в тяжелейшие военные годы открывшему электронный парамагнитный резонанс – эффект, который сейчас широко используется для изучения различных химических и биологических объектов. Это случилось в 1944 году в Казани, но за близкое с физической точки зрения явление ядерного магнитного резонанса несколькими годами позже западным ученым была вручена Нобелевская премия.

Разумеется, Завойский и многие другие учёные того времени работали днями и ночами на благо научной мысли. Но вот другой изобретатель с мировым именем, американец Томас Эдисон, не раз признавался, что берётся за разработку только тех технических идей, что несут за собой немалые выгоды. Так, изобретатель электрифицировал весь Нью-Йорк, получив право называть привычную нам электрическую лампочку своим именем. Однако мало кто знает – создание самой лампы накаливания принадлежит российским учёным Александру Лодыгину и Павлу Яблочкову. Они даже получили патенты на своё научное создание, но не приложили усилий к так называемой «раскрутке» изобретения. Лодыгин скончался в эмиграции в США, а Яблочков, после долгих лет жизни и работы в Париже, всё же вернулся на родину, но был встречен холодно и умер в забвении в родном Саратове. Остались на долгие годы забытыми и россияне Борис Розинг и Лев Термен, создавшие в Санкт-Петербурге первые кинескопы. Усовершенствованы они до первых телеприёмников были на территории США эмигрантом из России Владимиром Зворыкиным. Однако до сих пор пальму первенства по созданию телевизоров пытается присвоить себе американская учёная плеяда... Имена же наших учёных стали возвращаться в историю технической мысли России только в начале XXI века.

 Суд да дело

Совершил научно-техническое открытие – умей защитить своё право на изобретение. Пожалуй, лозунг двигал теми обокраденными учёными, кто шел за справедливостью в суд. Например, известно, что первую швейную машину в 1830 году сконструировал французский портной Бартелеми Тимонье. Однако против его изобретения, делавшего 200 стежков в минуту против 30 стежков вручную, взбунтовались все портные Франции. И техническая новинка не получила должного распространения. Тем временем подобную же швейную конструкцию собрал и американских инженер Элиас Хоу. Но из-за финансовых трудностей был вынужден продать патент на машинку за очень небольшую сумму. Прошло немного времени, как выяснилось, что швейные машины, основанные на изобретении Хоу, продаёт тогда ещё малоизвестный Исаак Зингер. Почуяв несправедливость, в 1854 году Хоу начал судебный процесс против Зингера и, согласно окончательному решению, приобрёл право получать доходы от продажи всех швейных машин в США, став весьма обеспеченным человеком. Правда, кто теперь вспомнит фамилию Элиаса Хоу…

Но не все судебные тяжбы так удачно заканчивались для изобретателей. История Чарльза Гудьира – человека, который впервые, смешав каучук с серой, получил устойчивую резину, закончилась не так радужно. Не успев заявить о своём открытии, он, как и многие другие учёные, утратил его, потеряв при этом веру в человечность и дружбу. История была непроста: в 1844 году Гудьир после многолетних экспериментов довёл процесс вулканизации резины до совершенства и наконец-то получил патент. При этом он и не подозревал, что на другой стороне Атлантики, в Великобритании, двумя неделями раньше подобный патент был выдан некоему Томасу Хэнкоку, сотруднику компании Charles Macintosh&Company. А вот узнали о результатах экспериментов Гудьира в «Макинтоше» благодаря предательству его друга, который за небольшую сумму выдал секрет американской резины англичанам.
Гудьиру ничего не оставалось делать, как обратиться в суд. Изобретатель потратил на адвокатов немыслимые средства – 25 тысяч долларов, но так и не отстоял приоритета изобретения. И это при том, что Хэнкок всё же признался, что начал эксперименты, уже имея на руках украденный образец вулканизированной резины Гудьира. Суд пришел к поистине компромиссному решению: Хэнкок был признан изобретателем вулканизации в Великобритании, а Гудьир – в США. После всех этих потрясений Чарльз Гудьир так и не смог наладить свой бизнес и скончался, оставив потомкам только долги.
Не дожил изобретатель каучука и до того времени, когда археологи доказали, что процесс вулканизации резины был известен древним майя еще в конце первого тысячелетия до нашей эры. Резину тогда просто использовали для изготовления мячей для игры в некое подобие футбола. А вот о том, чтобы высекать имя создателей резины на своих исторических скрижалях, этот умный народ тогда не думал. И, скорее всего, не оттого, что не понимал важность и нужность такого открытия, а оттого, что не видел в нём никакой финансовой выгоды…

Николай Михайлов