Истории об истории

Несказочная жизнь сказочника

«В сказках не надо сдерживать себя - врать надо вовсю», - уверял Степан Григорьевич Писахов. И его сказки так отличались от традиционных, что в 1935 году в журнале «30 дней» они вышли под заголовком  «Мюнхаузен из деревни Уйма».  В сказках Писахова слова застывают льдинками на морозе, северное сияние в деревнях снимают с неба и сушат... Знаменитыми стали сказки «Морожены песни», «Северно сияние», «Звездный дождь».  Он расцвечивал обыденную жизнь чудесными словами, населял её образами дивными, а реальная жизнь поворачивалась к нему совсем неприглядной стороной. Сказки не печатали, в Союз писателей приняли только в 60 лет, пенсию не дали: «Живу перевертываюсь… На мне одежда расползается. Пальто донашиваю отцовское!»

Зато 80-летие «северного волшебника слова» в Архангельске отметили широко. И поставили памятник сказочнику. А что? Памятник пенсии не просит.

                       КАК КУПЧИХА ПОСТНИЧАЛА

     Уж така ли благочестива, уж такой ли правильной жизни была купчиха, что одно умиленье!

     Вот как в масленицу сядет купчиха с утра блины ись. И ест, и ест блины - и со сметаной, с икрой, с семгой, с  грибочками, с  селедочкой,  с  мелким луком, с сахаром, с вареньем, разными

припеками, ест со вздохами и с выпивкой.

     И так это  благочестиво  ест,  что  даже  страшно.  Поест, поест, вздохнет и снова ест.

     А как пост настал, ну, тут купчиха постничать стала. Утром глаза открыла, чай пить захотела, а чаю-то нельзя, потому пост. В посту не ели ни молочного, ни мясного, а кто строго

постился, тот и рыбного не ел. А  купчиха постилась изо всех сил: она и чаю не пила, и сахару ни колотого, ни пиленого не ела, ела сахар особенный - постной, вроде конфет.

     Дак благочестивая кипяточку с медом выпила пять чашек, да с постным сахаром  пять, с  малиновым соком пять чашек, да с вишнёвым пять, да не подумай, что с настойкой, нет, с соком. И заедала чёрными сухариками.

     Пока кипяточек пила, и завтрак  поспел. Съела купчиха капусты солёной тарелочку, редьки тертой тарелочку, грибочков мелких, рыжичков, тарелочку, огурчиков солёных десяточек, запила всё квасом белым. Взамен чаю стала сбитень пить паточный. Время не стоит, оно к полудню пришло. Обедать  пора.

Обед постной-постной! На перво жиденька овсянка с луком, грибовница с крупой, лукова похлебка. На второ грузди  жарены, брюква  печёна, солоники  - сочни-сгибни с солью, каша с морковью и шесть других каш разных с вареньем и три киселя: кисель квасной, кисель  гороховый, кисель малиновый. Заела всё варёной черникой с изюмом. От маковников отказалась:

     - Нет-нет, маковников ись не стану, хочу, чтобы во весь пост и росинки маковой во рту не было!

     После обеда постница кипяточку с клюквой и с яблочной пастилой попила. А время идёт и  идёт. За послеобеденным кипяточном с клюквой, с пастилой тут и паужна.

     Вздохнула  купчиха, да ничего не поделать - постничать надо!

     Поела гороху мочёного с хреном, брусники с толокном, брюквы пареной, тюри мучной,  мочёными яблоками с мелкими грушами в квасу заела. Ежели неблагочестивому человеку, то  такого поста не выдержать - лопнет.  А купчиха до самой ужны  пьет себе кипяточек с сухими ягодками. Трудится - постничат! Вот и ужну подали.

     Что за обедом ела, всего и за ужной поела. Да не  утерпела и съела рыбки кусочек, лещика фунтов на девять. Легла купчиха спать, глянула в угол, а там лещ. Глянула в другой, а там лещ!

 Глянула к двери - и там лещ! Из-под кровати лещи,  кругом лещи. И хвостами помахивают. Со страху купчиха закричала. Прибежала  кухарка, дала  пирога с горохом - полегчало купчихе.

     Пришел доктор - просмотрел, прослушал и сказал:

- Первый раз вижу, что до белой горячки объелась.

 Дело понятно,  доктора образованны и в благочестивых делах ничего не понимают...

Иван Хворостинин

Седьмой день