Материалы

«Пекло словесное – в недрах котелен…»

Помните, как в «Мастере и Маргарите» Михаил Булгаков издевался над Союзом писателей?

– Ба! Да ведь это писательский дом. Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. Обрати внимание, мой друг, на этот дом! Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов.

– Как ананасы в оранжереях, – сказал Бегемот…

На самом деле, конечно, настоящие таланты вызревали совсем в других местах. Одно из самых значимых – кочегарка.

Знаете ли вы, что ещё не знаменитый Иосиф Бродский работал истопником? Поэт Николай Рубцов, певец Валерий Ободзинский, актер Клинт Иствуд, изобретатель паровоза Джордж Стефенсон и многие другие начинали свою карьеру кочегарами… В котельной созревали и очень солидные люди – такие как Сергей Иванов, бывший Министр обороны РФ. Он в молодости подрабатывал по ночам кочегаром в библиотеке Академии наук…

Ну, а в Советском Союзе, можно смело сказать, в кочегарке родилась рок-музыка. В Питере горожане бережно сохраняют дом №15 на улице Блохина, в котором располагается знаменитая «Камчатка» – угольная котельная. Несколько раз власти, соблазненные коммерсантами, пытались снести здание. Но люди защитили его – ведь здесь кочегарил сам Виктор Цой.

И не только он. В этом доме на улице Блохина работали и творили Александр Башлачев, Святослав Задерий, Андрей Машнин, Сергей Фирсов и другие основатели рока в Стране Советов. Здесь пасся и Борис Гребенщиков, исключенный из комсомола за выступление на Тбилисском рок-фестивале…

…Ходят россказни, что Цой и другие работали «понарошку», якобы их записали в кочегары добрые начальники, чтобы талантливых мальчиков не привлекли за тунеядство. Это не так. Молодые поэты, писатели, музыканты, не осчастливленные официальной корочкой соответствующего творческого союза, действительно вынуждены были работать кочегарами, дворниками и сторожами, чтобы избежать тюрьмы за «тунеядство». Кстати говоря, Иосифа Бродского эта статья Уголовного кодекса всё-таки настигла, и создатель «Писем римскому другу», высланный на пять лет в Архангельскую область, постиг ценный опыт бытия:

В одиночке при ходьбе плечо

следует менять при повороте,

чтоб не зарябило, и ещё

чтобы свет от лампочки в пролете

падал переменно на виски,

чтоб зрачок не чувствовал суженья.

Это не избавит от тоски,

но спасет от головокруженья.

Так что кочегарка для молодых талантов была местом обетованным – по сравнению с тюрьмой и ссылкой. Однако их никто не жалел и не боготворил – это под каким микроскопом нужно изучать пацана, чтобы обнаружить в нём зачатки великого мужа. У кочегарного начальства, замученного жалобами населения на холодные батареи, такого инструмента точно не было. А совковая лопата – была. Так что работали таланты так же, как обыкновенные кочегары, коих благополучно минула земная слава, – ручками.

Но в этом тоже что-то было. Зерно таланта, видимо нуждается в том, чтобы его оросили потом, растерли унылыми буднями.

А еще – здесь, в кочегарке, была свобода. Её не декларировали, что правильно. Это что за свобода, если её нужно объяснять? Свобода – это почва, органика, она во всём и ни в чём конкретно. На «Камчатке» легко дышалось, и когда в кочегарке снимался фильм «Рок», Виктор Цой, подбрасывая уголь в топку, сказал: «Я просто чувствую себя свободным. Совершенно свободным».

Вот журнал, выпускавшийся на «Камчатке» в 1987 году. С многозначительным названием «Время топить» («У вас уже топят?» – «Нет, наши сами тонут, как напьются!»). Вахтовый журнал был положен по инструкции – записывать температуру воды, неполадки и т. д. Вместо этого:

Ночная кочегарская, нанайская народная песня (грустная)
Новая ночь пришла,
Сядем-ка мы у котла,
В руки угля наберем
И как волки запоем:
Гули-Гули-Гушеньки...
Ую-ю-ю-ю-шеньки...
Новая вахта пошла,
Снова мало угля,
А как рассвет расцветет,
Уновь кымендандша придет…
Или: «Сегодня будет аванс. Страшно», «Сегодня Витя кушал булочку и был особенно мил», «Внимание! Завтра в красном уголке общ. Блохина, 15 состоится диспут на тему «Женщина. Человек ли это?»

Сплошная, в общем, ерунда. Но – почва. На которой выросли взбудоражившие страну слова:

Вместо тепла зелень стекла,
Вместо огня – дым.
Из сетки календаря выхвачен день.
Красное солнце сгорает дотла,
День догорает с ним.
На пылающий город падает тень.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен.

Электрический свет продолжает наш день
И коробка от спичек пуста.
Но на кухне синим цветком горит газ.
Сигареты в руках, чай на столе,
Эта схема проста.
И больше нет ничего, все находится в нас.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен.

Мы не можем похвастаться мудростью глаз
И умелыми жестами рук,
Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.
Сигареты в руках, чай на столе,
Так замыкается круг.
И вдруг нам становится страшно что-то менять.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен! Мы ждем перемен.

Подготовил Никита Серебряный

Седьмой день